Скучаю по людям. По разным людям. Сегодня ночью одна. Сима ушла. Можно спокойно монтировать без наушников и курить в комнате. Я схожу с ума, с утра сходила, и никого не было рядом. Привыкай. Сегодня Даня очень удивил, поднял мне вечером настроение своей заставкой для моего фильма, и музыку хорошую подобрала. Появилось желание смонтировать это. Правда надоело рендерить каждые 10 минут. Все будет хорошо, главное, что у меня появилось желание, которое отсутствовало всю неделю

Moon river

Джеки Иванко, ты прекрасна. Суми Йо, спасибо за то, что я наконец-то услышала Аве Марию Дж. Качинни в живую. Этот прекрасный Петербург летом. Рвутся, рвутся фразы. Поет, прибывает душа в мире вдохновения, в мире прекрасном и неописуемом. Букет оперы, Маринэ в пледе, и почему-то Henry Mancini - Moon river. И Одри Хепборн поет. Тихо и нежно. И я забыла о всех проблемах, о всех желаниях, о страсти, любви и смерти. Совершенно детскими глазами провожаю я этот день. Спасибо, лучше и пожелать нельзя.

-Катитесь, катитесь -Да, катитесь уже к чертям собачьим

В конце-концов, на мне красное платье, а сегодня лето. Наверное стоит прекратить все время думать, думать, думать и тяжелеть. Надо быть легкими хоть иногда. Но я погрязла. Погрязла не столько в мыслительный процесс и трансцендентные глубины подсознания, нет. Я просто не могу перестать беспокоиться и посмотреть хоть на что-то в своей жизни адекватно и отрешенно. Результат, всегда результат. Но он всегда больше духовный, чем материальный. Иной другого сорта да и не к чему.
Ночи так быстро проходят. А утром не знаешь спать или уже нет. Спать. И никому не жаловаться. Хватит уже.
Спасибо Пете, или Петке, как он себя называет, мне нравится с ним работать. Это однозначно очень хорошо. А если фильм плохой - это режиссер виноват во всем. Всегда виноват. Не ищите невероятных операторов, лучше думайте какие вы режиссеры. Потому что есть такие ребята с камерой, которые вытянут ваш фильм, даже если вы ни разу не появитесь на съемочной площадке. Но вам то это зачем? Снимайте коряво и лажово, как я, и ни о чем не парьтесь, мои дорогие.

Чужая

Больше меня нет. Давно меня нет. Ужасное осознание. В этой гонке себя я потеряла лет 5 назад. И теперь наблюдаю за её жизнью, как через объектив. И тело не мое, и слова не мои, но она лучше меня. В ней есть то, что мне нравилось в других. Мать её, у неё то все хорошо, а я... Я неудачница, человек который только и может, что наблюдать за всеми со стороны. Меня не существует. По крайней мере меня никогда никто не замечал, а все, к кому я привязывалась даже не стеснялись меня предавать. Но меня не существует, поэтому мне все равно прочитает это кто-нибудь или нет. Есть она, но она-это только визуальное решение фильма. В моем фильме нет драматургии, то есть есть, но это другой фильм. Который вы никогда не увидите. Просто потому, что он никому не нужен. Все лучше посмотрят другой и скажут о его бессмысленности. Но зато посмотрят. Тот, в котором есть хоть что-то никто и смотреть не станет. Это не мои проблемы, это ваше мировоззрение. А я подстраивалась, потому что знала. И что в итоге? Да все хорошо. Моего фильма больше нет, но её фильм вы хотя бы посмотрите. Это стоило того.

Сюжет игры

 Эта ментальность русского мужика, с его гамлетовскими наклонностями не прекращает меня всячески забавлять и веселить. Очень интересная эта бездейственность. И это те из них, что принцы, мои дорогие. Впрочем, я это ни к чему. У меня фильм и сессия, вещи сушатся на гардине, вместо штор, хаотичный натюрморт из вещей, скучающих по шкафу, он кстати, по слухам, обещал заглянуть к нам завтра, и остаться на веки вечные. Минус микронеудобство. Опять необъяснимо кидает из феерии в грусть-печаль. Настроение. Самой Петровой пока нейтрально. Я наблюдаю за происходящим вокруг издали, и оно меня забавляет. Потому что нет больше чувств человеческих. Нет не безразличного. Только вот скучаю порой по нему, а потом пытаюсь получить то, чего не хватает, но ничего у меня не выходит. Впрочем за этим я тоже наблюдаю, не вмешивая ни каких чувств. Так лист за листом я прочитываю эту книгу, не забегая вперед. Мне конечно интересно, но не настолько, чтобы зачитываться.

ну здравствуй

Два часа лета, здравствуй. Ровно год меня не существовало в твоей реальности обмена информации с людьми, о существовании которых я не всегда могу догадываться. О да, мне все еще плевать хотелось на правильности в построении предложений, здравствуй. Я воскрешаю то, что считалось давно забытым прошлым. Воскрешаю, за тем, чтобы не забывать. Ибо даже название твое родилось там, где меня нет. Но там, куда я глубже погрязла теперь. Я видела сегодня его опять. Первого учителя режиссуры, никогда не считавшей меня своей ученицей. Спасибо и ему. Ты наверное огорчишься, но в этом году я ничего, почти ничего не писала. Только пару сценариев, пару заявок, эссе по культурологии, статью раз в месяц с горем пополам, да, кажется, какие-то конспекты. Больше никаких писем, никаких стихов. Был правда рукописный дневник, но постоянство, видимо, не по мою душу существует.
Зато знаешь, я снимала, монтировала. Смотрела, читала, жила. Любила, пила, обрастала пороками, и подмечала цикличность всей этой циничности.
Я все еще пишу в журнале, делаю не нужные вещи, все еще с ним, а больше... больше ничего из того, о чем ты знал. Когда соберешься ставить мне диагноз, можешь вспомнить про моего отца и про нашу идентичность. Про мое непостоянство и желание получать все и сразу. Но не забывай о вере и о кристально чистой матери.
Да поможет вам разум, дорогие мои грешники. Я снова с вами.

Зоя Петрова

"Бабушке"

Вышитое бисером, стеклярусом по черной ткани, точно таким же, как бабушкины парадно-выходные туфли. Им уже лет 30, а мое выпускное платье я одену 19 июня. Вся эта похожесть, и еще протест против того, чтобы меня лечили и учили как нужно жить, ну и да, любовь вдохновили меня на стихотворение "Бабушке". Есть параллель с Мариной Цветаевой, но у неё была собершенно другая бабушка. Трехстопный размер. Дактиль. Неужели я научилас писать)

Новое платье под старые туфли.
Туфли старушки моей.
Вы в них. Огни в окружении тухли.
Вы зажигали людей.
Вы зажигали, вы сами горели
Светом любви и тепла.
Туфли на шпильке устойчивой пели
Поздно. Зари до бела.
Вы зажигали меня. Я любила
Мерить с волшебной ноги.
Бисером вшитое в бархат мерило
Знало, как вы мне близки.
Время текло, вы менялись, взрослели,
Туфли в камоде храня.
Нас поучали - а шпильки немели,
Счастье ошибок тая.
Бабушка! Вы говорили не верить,
Быть призывали мудрей.
Но вашим туфлям нельзя не поверить:
"Жить и гореть для людей"