Прессованный снег у трамвайных путей при вечернем освещении напоминает пломбир с шоколадной крошкой. Мой любимый.
Я монтирую записанный звук и понимаю что я нихрена не режиссер. Меня коробит от этой неискренности в голосе. И моем тоже кстати. Но это просто школьное мероприятие, поэтому нечего волноваться. Но мать его, я все же не могу это слушать.
А может лучше о погоде? Или о тех, у кого едет крыша на почве творчества. Хотя их, несомненно, я люблю больше, чем синоптиков. Минус 20 отличается наверное от минус 7 на улице. Но теплее мне все равно не стало. И высыпаться не получается, сколько не спи.
И это все не грусть, скорее лирические тормоза. И дай бог мне вытерпеть, и дослушать этот ужас. Аминь.
Я монтирую записанный звук и понимаю что я нихрена не режиссер. Меня коробит от этой неискренности в голосе. И моем тоже кстати. Но это просто школьное мероприятие, поэтому нечего волноваться. Но мать его, я все же не могу это слушать.
А может лучше о погоде? Или о тех, у кого едет крыша на почве творчества. Хотя их, несомненно, я люблю больше, чем синоптиков. Минус 20 отличается наверное от минус 7 на улице. Но теплее мне все равно не стало. И высыпаться не получается, сколько не спи.
И это все не грусть, скорее лирические тормоза. И дай бог мне вытерпеть, и дослушать этот ужас. Аминь.
Комментариев нет:
Отправить комментарий